Тысяча и одна ночь
Сказка в стихах
Действующие лица:
Мошенники:
Ахмед - предводитель мошенников
Гасан - конокрад
Али - нищий
Они же - Врачи-Астрологи
Аладдин
Шахрияр - султан
Дьявол
Шахразада - невольница султана, возлюбленная Аладдина
Главный Евнух
Зубейда - любимая жена Шахрияра
Мальчик-поводырь
Старик (Халиф)
Царица Саида - любимая жена халифа
Бедуины
Рабы
Слуги Халифа
© 2007. В.Борисов. Сценарий прошел регистрацию в РАО
Вступление
Я лишь приподниму покров персидских сказок,
Я проведу в дворцовые сады.
Вуаль приподниму с миндальных глазок
И дам познать фантазии плоды.
И устремятся в небо минареты.
И вновь поскачут царские кареты,
И зазвучат в ночи волшебные слова -
Персидских сказок золотые кружева.
Здесь всё покрыто сказочным узором,
Входите смело в этот дивный мир.
Здесь за одним столом с Багдадским вором
Простолюдин, придворный и эмир.
И оживут все сны окраин света.
И, страстью пламенной объяты и согреты,
Вновь зазвучат в ночи волшебные слова -
Персидских сказок золотые кружева
Мы вместе проведём за разговором
Всего одну из тысячи ночей.
Сокровища откроем вашим взорам
На царском ложе под журчание речей.
И устремятся в небо минареты.
И, страстью пламенной объяты и согреты,
Вновь зазвучат в ночи волшебные слова -
Персидских сказок золотые кружева.
В давние времена, когда солнце светило выше, а звёзды сияли так низко, что их можно было достать руками, случилась эта история. Однажды поздним вечером сидели у костра три бедных торговца. Впрочем, торговцами они называли себя сами, а на самом деле это были обыкновенные мошенники. По законам того времени воров и тех, кто обманом забирал чужое, сурово наказывали. При большом скоплении народа на широкой площади преступникам отрубали руки, чтобы не могли они больше красть и обманывать. Но даже страх перед таким наказанием не останавливал этих людей. А так как руки у этих троих были целые, то, скорей всего, это были очень ловкие мошенники. Звали их Ахмед, Гасан и Али. И Ахмед был их предводителем.
До рассвета было далеко, и завели они спор о том, хватит ли ночи, чтобы придумать волшебную сказку. Неизвестно, чем бы все это закончилось, но внимание Ахмеда привлекла старая медная лампа, которую невесть откуда притащил юный Али. Она была такая старая, что на ней не сохранилось даже следов масла, указывавших на то, что в ней когда-нибудь горел огонь. Ахмед удивленно поднес лампу к своим глазам. Под толстым слоем пыли с трудом просматривались какие-то буквы. Он трижды провел рукавом халата по поверхности лампы, напрасно пытаясь стереть пыль веков. И вдруг из лампы вырвалось пламя. А вслед за ним появился Дьявол, который завывал и ерничал. Но в его завываниях слышались слова, из которых сложилась его песня:
Ты мнил себя царём царей,
Но только вышел из дверей.
Любимая жена тайком
Ушла встречаться с пастухом.
Сказать могу за каждого и всех,
Что каждого из нас манИт запрет,
И слаще преступленья в мире нет,
Чем сладостной любви запретной грех.
Ну, что тут плакать!? Что тут охать?!
Ведь миром правит только похоть.
Ну, что тут плакать!? Что тут охать?!
Ведь миром правит только похоть.
Ты молод был и был силён,
Добром и властью наделён.
Но только старость на порог,
Как понял ты, что одинок.
Сказать могу за каждого и всех,
Что каждого из нас манИт запрет,
И слаще преступленья в мире нет,
Чем сладостной любви запретной грех.
Ну, что тут плакать!? Что тут охать?!
Ведь миром правит только похоть.
Ну, что тут плакать!? Что тут охать?!
Ведь миром правит только похоть.
Прошла пора былых утех
Как дым рассеялся успех.
Ты обнаружил: ты один
Себе и царь и господин.
Сказать могу за каждого и всех,
Что каждого из нас манИт запрет,
И слаще преступленья в мире нет,
Чем сладостной любви запретной грех.
Ну, что тут плакать!? Что тут охать?!
Ведь миром правит только похоть.
Ну, что тут плакать!? Что тут охать?!
Ведь миром правит только похоть.
Что гнев толпы и крики пересудов?
Познайте грех из всех любви сосудов!
Закончив напевать свою песню, он захохотал так громко, словно два урагана столкнулись в пустыне. И вдруг пропал.
«Что это было?» - испуганно прошептал Али в наступившей тишине. Он опомнился первым и не смог сдержать своего любопытства.
«Похоже, сказка уже началась», - дрожащим голосом ответил Гасан.
Во Дворце Султана
А в это время властитель восточного мира султан Шахрияр и его возлюбленная, царица Зубейда, возлежали на мягких коврах и предавались неге. Они говорили друг другу слова любви, и души их пели от переполнявшего счастья.
Шахрияр:
Как хорошо с тобой вдвоём!
С тобою вместе мы пойдём
По жизни, словно по реке, -
Глаза в глаза, рука в руке.
И мы войдём с тобой вдвоём
В любви опасный водоём.
Не обойти и не спастись
В нём ада глубь и рая высь
Зубейда:
Какое счастье - быть вдвоём!
И мы в два голоса споём
О том, как здорово любить,
И просто есть и просто пить.
Какое счастье - быть вдвоём
И видеть в облике твоём
Всё то, о чём мечтала я...
Шахрияр:
И я мечтал, любовь моя.
Какое счастье быть вдвоём!
- О ней мечтать.
Зубейда:
- Мечтать о нём.
И будет каждый божий час
Благословением для нас.
Так хорошо с тобой молчать,
И просто быть и просто спать.
И наслаждаться день за днём.
Какое счастье - просто быть вдвоём.
Разговор Шахрияра и Дьявола-Искусителя
Говорят, что счастье хрупко и быстротечно. Если кому-то на земле хорошо, то всегда найдется кто-то, кому от этого очень плохо. Так случилось и с султаном и его возлюбленной. Пока они дарили друг другу ласки и слова любви, Дьявол повстречал главного евнуха, в мелкой душе которого давно свила гнездо зависть к султану, и он готов на любые подлости, лишь бы взять власть в свои жадные руки. Он-то и помог Дьяволу войти в покои султана под видом старца-предсказателя. Лишь увидел Дьявол султана, как тут же начал плести сеть коварства из слов, намеков и обмана.
Дьявол:
Ох, как наивен ты и глуп.
Прозрачен как ручей.
Сошёл с ума от сладких губ,
И сладеньких речей.
Неужели ты веришь царице,
Что она благороднее всех.
Я готов рассказать тебе в лицах
Как жена твоя впала во грех.
Шахрияр:
Нет, тебе не поверю я сроду!
О любви, что ты знаешь, старик?
Ты в свои престарелые годы
Лишь ругаться привык.
Дьявол:
Хоть ты птица большого полёта,
Поступи, как тебе повелю.
Сделай вид, что идёшь на охоту
И накроешь добычу свою.
Шахрияр:
Старик ты выжил из ума.
Ты каплешь яд, шутя
Царица - нравственность сама,
Невинна, как дитя.
Дьявол:
Любви с запамятных времён.
И не было, и нет.
Шахрияр:
И будет кровью озарён
И алой краской напоён
Пылающий рассвет.
Дьявол:
Давай заключим договор.
Шахрияр:
И если я не прав,
Мой суд кровавый будет скор.
Дьявол:
И не смиряй свой нрав.
Д.:
Хоть ты птица большого полёта,
Поступи, как тебе повелю.
Сделай вид, что идёшь на охоту
Ш.:
Я скажу, что иду на охоту,
И накроешь добычу свою.
И накрою добычу свою.
Шахрияр:
Что душа? Если сердце сгорело.
Я не пёс, чтоб объедки стеречь.
Каждый день будет новое тело
С головою, снесённою с плеч.
Дьявол:
Любви с запамятных времён.
И не было, и нет.
Шахрияр:
И будет кровью озарён
И алой краской напоён
Пылающий рассвет.
Дьявол:
Хватит время месить бестолково.
А сомненья оставь дуракам.
Ну!? Скажи своё веское слово.
По рукам?
Шахрияр:
По рукам!
Дьявол:
По рукам!
Только заключили они страшный договор, а наученный Дьяволом евнух уже понес царице питье, в которое подмешал дикое зелье. Выпила царица из кубка с зельем, и отлетел ее разум, и наполнилось тело дикими желаниями, и приказала царица своим черным, желтым и белым рабам освободиться от оков стыда и одежды и всем вкусить живительной влаги из ее прекрасного сосуда. И начался огненный танец страсти.
Зубейда (белому рабу):
Презренный раб, дрожащий пёс,
Ты захлебнёшься в море слёз,
Но эту ночь безумную с тобою обручу
Ты - белый раб, ты подлый раб, но я тебя хочу!
До женщин похотлив и слаб
Войди в меня, презренный раб.
Я разорву одежд своих парчу.
И наслажусь тобой, но промолчу.
Приму в себя твою волну,
И я в безумии скользну
Кровавым ногтем по плечу
Дрожу, кусаюсь и кричу
Я просто ТАК, я просто ТАК хочу!
(жёлтому рабу):
Войди, подлейший из людей,
Кровосмеситель-блудодей.
Тебя я утончённости и ласкам научу.
Ты - жёлтый раб, ты мерзкий раб, но я тебя хочу!
Перед страстями мы слабы.
Пляшите, мерзкие рабы!
Я разорву одежд своих парчу.
И наслажусь тобой, но промолчу.
Приму в себя твою волну,
И я в безумии скользну
Кровавым ногтем по плечу
Дрожу, кусаюсь и кричу
Я просто ТАК, я просто ТАК хочу!
(чёрному рабу):
Тебя невинности лишу.
Не бойся, я не укушу.
Поставь у изголовия дрожащую свечу.
Ты - чёрный раб, ты грязный раб, но я тебя хочу!
Рабы (хором):
Перед страстями мы слабы.
О, да! Мы мерзкие рабы!
И, распаляя плоть вином,
Мы просим только об одном:
«Впусти раба в господский дом!»
Зубейда:
И я в безумии скользну
Ногтями с кровью по плечу
Дрожу, кусаюсь и кричу
Я просто ТАК, я просто ТАК хочу!
(очередному рабу):
Мужскую силу мне яви!
Я пью нектар с цветов любви.
Живей! Не то отправишься на отдых к палачу.
Дрожите, мерзкие рабы, ведь я вас всех хочу!
Рабы:
Перед страстями мы слабы...
И в это мгновение ворвался во дворец султан Шахрияр со слугами.
Шахрияр:
Молчите, мерзкие рабы!
(Зубейде)
Так вот как ты тоскуешь без меня,
В безумии браслетами звеня.
Пришло прозренье, наконец.
Увы, какой я был глупец!
Я за доверие плачу.
Я над собою хохочу.
Я дам напиться моему мечу.
И опустился меч султана Шахрияра на голову царицы Зубейды. И мир осиротел без веры и любви.
В Багдаде все спокойно
А в это же время юный Аладдин открывал лавку своего дяди и любовался тем, как рассвет раскрашивает Багдад.
Аладдин:
Он был красив и бесконечно молод.
Он рвался к ней, без памяти любя.
И молодая ночь легла на южный город,
Впустив его по капельке в себя.
Есть город, такой похожий
На предрассветный сон,
И сколько бы ты ни прожил,
Всегда прекрасен он.
Он - в воздухе парящий благоуханный сад,
Город-сон, город-рай, город-сад.
Любимый мой Багдад.
Впитал он жар любви и смерти холод
И бег времён навек остановил.
И солнце полюбило этот город.
Волшебный город сказочной любви.
Пока он пел свою песню, на базаре появились те самые мошенники, одетые в пестрые лохмотья.
Мошенники:
В Дамаске, Басре и Багдаде,
Нам все базары отданы
Мы в поте трудимся лишь ради
Обогащения страны.
Купцы, заморские пришельцы.
Здесь каждый знатен и богат.
Их всех пощупают умельцы,
Ой, как пощупают умельцы
И от деньжат освободят.
В Багдаде всё спокойно,
Прилично и достойно.
И только мы, невольно, источники хлопот.
Не сделаем мы больно,
И, в общем, все довольны.
Мы щиплем понемногу карманы круглый год.
Главный мошенник:
Украден кошелёк, быть может.
Хоть я и близко не стоял,
Иди к Ахмеду. Он поможет.
Спроси Ахмеда, это - я.
И если деньги под проценты
Мечтает взять семья твоя.
Кто может дать без документов?
Без этих бешеных процентов,
Спроси Ахмеда, это - я.
Но есть издержки производства:
Не любят нас и не щадят.
Все наши травмы и уродства
Плохих законов результат.
На площадях нам рубят руки.
Уж так у нас заведено.
И собираются со скуки,
От этой безнадёжной скуки,
Со всех сторон зеваки. Но...
В Багдаде всё спокойно,
Прилично и достойно.
И только мы, невольно, источники хлопот.
Не сделаем мы больно,
И, в общем, все довольны.
Мы щиплем понемногу карманы круглый год.
Растворились мошенники среди простого народа. Каждый занялся своим промыслом. Только влюбленному Аладдину до этого и дела нет. Ведь пришла к нему его Шахразада, сверкнула черными молниями глаз, и стал весь мир как одна большая радуга. Как удержаться, когда переполняют такие чувства!
Аладдин:
Ты у меня одна на целом свете.
Когда ты рядом, в сердце рвется ветер.
Весь этот мир, от края и до края,
Тебе одной дарю, моя родная.
Шахразада:
Ты у меня один на целом свете.
Когда ты рядом, ярче солнце светит.
Как я люблю, таких я слов не знаю.
Весь мир из рук любимых принимаю.
Вместе:
В нём
Мы будем счастливы вдвоём.
Вдвоём с тобой навеки слиться
И, взявшись за руки, кружиться
Вдвоём с тобой,
Вдвоём с тобой
Мы будем танцевать,
И птичьей стаей
Пускай земля
Вдали растает.
Вдвоём с тобой,
Вдвоём с тобой
Мы будем танцевать
Под небесами.
Какое счастье просто быть с тобою!
Мы озарим весь мир своей любовью.
Аладдин:
И даже ночью, лишь глаза закрою,
Я вижу сон, в котором мы с тобою.
В нём
Мы будем счастливы вдвоём.
Вдвоём с тобой навеки слиться
И, взявшись за руки, кружиться
Вдвоём с тобой,
Вдвоём с тобой
Мы будем танцевать,
И птичьей стаей
Пускай земля
Вдали растает.
Вдвоём с тобой,
Вдвоём с тобой
Мы будем танцевать
Под небесами.
Шахразада:
Мне просто сказочно с тобой.
Аладдин:
Ты мне подарена Судьбой.
Шахразада:
Я так давно тебя ждала.
Аладдин:
Моя любовь ко мне пришла.
Вместе:
Ах, что со мной? Я слов таких не знаю.
Шахразада:
Любимый мой!
Аладдин:
Люблю тебя, родная...
А на базаре уже вовсю кипела жизнь. Каждое утро, еще до восхода солнца, торговцы привозили и приносили на базарную площадь фрукты, выращенные местными крестьянами, пряности из Индии, тончайшие ткани из далекого Китая и украшения со всего мира. Толпились люди, кричали ослы и мулы, призывно ржали скакуны арабских кровей, стыдливо фыркали местные низкорослые лошадки, и только надменные верблюды молча взирали на всю эту суету.
По базару толкаются торговцы, покупатели и просто зеваки. Один из них подошел к лавке, в которой продавались все товары мира: фрукты, книги, украшения; все, что душа пожелает.
- Что это за священные книги, о, мудрейший? - вопрошал покупатель торговца.
- О! Это писания великого мудреца Востока Ибн Сины, - степенно отвечал торговец, степенно поглаживая бороду.
- А это что за свитки, о, честнейший? - не унимался покупатель.
- Пушкин! Тринадцатый век, да! - благоговейно вздымая очи, сказал честный торговец.
- Правда? - ахнул пораженный покупатель.
- Клянусь! - обиженно поднимая руку, ответил торговец. Это был предводитель мошенников Ахмед, и, расхваливая свой товар, он произнес такие слова:
Ты посмотри, какие это книги!
Из лучшей кожи сделан переплёт
Не проходи! Попробуй эти фиги!
А эти дыни! Это ж просто мёд!
И даже цену за товары
Перед тобой не утаю:
Я отдаю почти задаром
Себе в убыток отдаю.
Купи халат! Такого нет другого.
Узор сияет нитью золотой.
Любимого в нём встретишь, дорогого.
Не проходи, красавица! Постой!
И даже цену за товары
Перед тобой не утаю:
Я отдаю почти задаром
Себе в убыток отдаю.
Не успел народ прицениться к товарам, а уж издалека раздался чей-то жалостливый голос. Это на базарной площади появился мальчик-поводырь, ведущий слепого старца. Оба - в лохмотьях. Протягивая руку за подаянием, мальчик пел:
Подайте на пропитанье
Воды и корочку хлеба.
За что мне такие страданья,
Что, кажется, рушится небо.
Слезами глаза мои выжжены
Один среди шума и гама.
Лишь в небе, над пыльными крышами.
Единственным облачком - мама.
Мама!
Своей любовью ты меня спасла.
Мама!
До каравана довела.
Мама!
Стрела кочевника в груди.
Мама!
Не уходи! Не уходи!
Сгорело в огне моё прошлое.
Я - птица из Божьего Храма.
И всё, что я помню хорошего,
Лишь ты, моя милая мама.
Нищие подошли и остановились. И тут же их окружила толпа, и начались расспросы.
Аладдин:
О, старец, отчего ты так согнулся?
Старец:
Я долго жил, как будто спал, и вдруг проснулся.
И на себя взглянул я в диком страхе
И всё во мне сломалось и согнулось.
Я юность потерял свою во прахе
И вот согнулся, и ищу я юность.
Мне в жизни не забыть одно мгновенье,
Одну любовь и страсть одну.
Я помню лишь её прикосновенье.
Как близость сеть раскинула над нами:
Мы оба видели луну,
Она - моими, я - её глазами.
Она была моей луной.
Ах, годы-годы, что вы сделали со мной.
Ахмед:
О, старец, расскажи о долгой жизни.
Старец:
Мои года моею стали укоризной.
Они летят, как головы на плахе.
В воспоминаниях поныне трепещу я.
Я потерял любовь свою во прахе
И вот согнулся, и любовь ищу я
Гасан:
О, старец, что тебе всего дороже.
Старец:
Я помню, как её любил, как был моложе.
Хоть я теперь старее черепахи.
Но для великой страсти жизни мало.
Я потерял любовь свою во прахе.
Такой любви вовеки не бывало.
Мне в жизни не забыть одно мгновенье,
Одну любовь и страсть одну.
Я помню лишь её прикосновенье.
Как близость сеть раскинула над нами:
Мы оба видели луну,
Она - моими, я - её глазами.
Она была моей луной.
Ах, годы-годы, что вы сделали со мной.
За разговорами никто и не заметил, как среди толпы появился главный евнух в сопровождении стражников. Его душу съедали алчность и жажда власти, и он, как во сне бормотал такие слова:
Ну, почему я не султан?
Я от него на шаг отстал,
Шаг между небом и землей,
Шаг между Богом и его рабом.
Ему любовь, ему почёт,
И золото само течёт,
Мне ж виться перед ним змеёй
И добиваться всё своим горбом.
Но, как ни занят был евнух своими заботами, однако ничто не ускользало от его цепкого взгляда. Приметил он красавицу Шахразаду, многозначительно кивнул начальнику стражи и неторопливо пошел дальше. И никто в толпе не заметил, как исчезла Шахразада, а вслед за нею и еще несколько красивых девушек. Не заметил этого и Аладдин.
- Послушай, что говорит этот старец, - обратился он к своей любимой, и только тут заметил, что Шахразады нет рядом с ним. - Шахразада! Где ты? Ты ушла? Ушла! - обреченно проговорил он, думая, что его общество стало скучным для красавицы Шахразады, и она его покинула.
И влюбленный Аладдин почувствовал себя обманутым.
Не для меня взошла твоя звезда,
Не для меня твоя поется песня
И навсегда уходишь ты куда
Такая, что не может быть чудесней?
В каких объятьях обретёшь покой?
Под чьей рукою судоргою страсти
Тебя захватит бешеной рекой
И понесет сквозь счастье и несчастья?
Уходи!
Мне так больно обманутым быть.
Уходи!
Всё равно мне тебя не забыть.
Уходи!
Пусть колотится сердце в груди:
Уходи! Уходи! Уходи!
Зачем искал я в луже глубину?
Зачем я всей душой тебе поверил?
Зачем, когда ищу тебя одну,
Я упираюсь в запертые двери?
Зачем сердца, уставшие от слёз,
Не остывают, мы не знаем сами.
А нА небе сияют сотни звёзд,
То небо спит с открытыми глазами.
Уходи!
Мне так больно обманутым быть.
Уходи!
Всё равно мне тебя не забыть.
Уходи!
Пусть колотится сердце в груди:
Уходи! Уходи! Уходи!
Неизвестно, долго бы еще пребывал Аладдин в неведении, но тут местные жители обнаружили пропажу своих дочерей и возлюбленных, и на базаре началась суматоха. Все заметались в беспорядке:
- Куда пропала Фатима?
- Куда? Не приложу ума
- Она вот только что стояла.
- Куда?
- Куда они пропала?
Что за чёрт нас за нос водит?
Что за дьявол хороводит?
На базаре в день деньской
Пропадает род людской.
(все кричат одновременно)
- Куда пропала Фатима? - Зухра, красавица моя!
- Куда? Не приложу ума. Ты где? Откликнись! Это я!
- Она вот только что стояла.
- Куда?
- Куда они пропала?
Что за чёрт нас за нос водит?
Что за дьявол хороводит?
Знаем имя подлеца:
Это евнух из дворца
(все зовут одновременно)
- Где Шахразада? - Где Зухра? - Куда пропала Фатима? - Зухра, красавица моя!
- Где Лейла, что была с утра? - Куда? Не приложу ума. Ты где? Откликнись! Это я!
- Они здесь только что стояли.
- Но где же, где они?
- У-кра-а-ли-и!
(КОНЕЦ ФРАГМЕНТА)
